2 заметки с тегом

язык РСС

Испанский язык

10 августа 2014, 1:11

Пару недель назад я начал учить испанский.

Толчком тому послужил цикл передач из серии «Полиглот...» с Дмитрием Петровым. Надо сказать, я давно как-то наткнулся на его передачу про английский, посмотрел 5 минут и, обплевавшись, закрыл: какой-то странный мужик (мне он напоминает актёра Александра Гуськова из старого сериала «Граница: таёжный роман»), не внущающий доверия, рассказывает какие-то банальнейшие вещи. Но теперь я прочувствовал весь кайф изучения совершенно нового языка по его методике.

Так вот, испанский невероятно крутой, простой и последовательный язык. Во всяком случае мне так кажется полсе четырёх серий его передачи.

Пожалуй, в испанском самая логичная орфография, отображающая произношение слов, а не что-то отдалённо напоминающее произношение, как во французском. Ударение в испанском падает на предпоследний слог, если слово заканчивается на n, s или любую гласную. В остальных случаях ударение падает на последний слог. Плюс, если ударение насильно перенесено куда-то не туда, то в слове обязательно ставится графическое ударение. Например: olvidar (ударение на a, по правилу) — забывать; olvido (ударение на i, по правилу) — я забываю; olvidó (ударение принудительно смещено на последний слог, стоит графическое ударение) — он забывал / она забывала.

Небольшой тупняк, правда, вызывают дифтонги, которые считаются одним звуком: в слове comisteis (вы ели) ударение падает не на e, как кажется, а на i, так как именно эта гласная считается предпоследней, а дифтонг ei (который, хотя, произносится как обычные две гласные) — последняя.

Ещё одна нелогичность — это простановка ударений там, где не может быть разночтений. Например, в слове qué (читается [ке]) некуда больше ставить ударение.

Ну и удвоенная L, произносящаяся как, внезапно, [й].

В общем, можно легко восстановить написание слово единожды его услышав.

Огромный плюс испанского в том, что в нём, по ощущениям, очень мало одинаково звучащих слов, сложно спутать одно слово с другим.

Множественное число и показатель пола тоже очень прозрачные. Большинство слов, описывающих самцов, заканчиваются на -o (hermano — брат, hijo — сын, gato — кот), а описывающих самок — на a (hermana, hija, gata), множественное число образуется добавлением -s.

Интересно, что в испанском есть зубные звуки [ð] и [θ]. Например в слове gracias (спасибо) на месте c в классическом испанском звучит [θ]. А если буква d окружена гласными, то она звучит как [ð], например в слове olvidar следует произносить [ð].

Ещё в испанском почти на различаются буквы b и v: vivir произносится как [бивир], а beber будет [бевер].

Глагол изменяется по лицам (3), числам (2) и временам (2) и того 12 форм для одного глагола. Но система спряжений тоже не очень сложная. Всего бывает 3 типа правильных глаголов, которые заканчиваются на -ar, -er и -ir. Паттерны спряжения глагола для каждого чуть отличается. Если ещё неправильные глаголы, которые спрягаются как-то неожиданно, но даже в них можно легко нащупать логику.

Пока не этом всё. Возможно с дальнейшим изучением вскроются какие-то ужасные правила-исключения, но пока что — легко.

О природе акцента

20 мая 2014, 18:37

Я давно заметил, что у многих людей есть порог произношения иноязычных звуков, дальше которого очень сложно вырваться. То есть, начиная учить язык, все произносят звуки «по-русски»: лэт ми спик фром май харт. Затем многие выучивают правильное произношение [r], [ð] и других звуков. И лишь немногие добиваются идеального или почти идеального произношения. Причём человек может отлично владеть языком, ежедневно его использовать в повседневном устном общении, но при этом его акцент окаменевает и дальше не прогрессирует.

Я придумал простое объяснение этого феномена — колея. Представьте себе сельскую грунтовую дорогу, по которой в непогоду проехал трактор. Образовались две колеи. Затем в следующий непогожий денёк проехал грузовик, причем не по колее, а рядом, в противофазе. Дорога приобрела какой-то такой вид:

А затем по этой дороге решаете проехать вы на Фокусе. Понятно, что так или иначе вы сорвётесь и поедете по одной из колей, выбраться из которой будет очень сложно.

То же самое происходит и с произношением. Наш родной язык прокатывает в нашем сознании, в нашем слуховом восприятии, в нашем речевом аппарате множество колей — под каждый звук:

Мы привыкаем, что есть твёрдая и мягкая [т], между которыми нет других звуков. Звуки [а] и [э] чётко разделены между собой — две разные колеи. А носовых звуков вообще не бывает — там нет колеи, там поле засеянное ромашками. Эта разбитая колеями дорога даёт большое преимущество: при разговоре не нужно вспоминать, как звучит звук [ы] или [йу] — плюхаешься в колею и доезжаешь до родного села.

И вот мы начинаем учить иностранный язык и сталкиваемся, например, с английским звуком [t]. Надо как-то произнести этот звук. Мы обращаемся к своей наезженной дороге, какая колея отвечает за этот звук. И обнаруживаем, что у нас набито их две — мягкое и твёрдое [т]. Если нам не объяснили, что английский звук [t] произносится средне между нашим мягким и твёрдым [т], то мы просто выберем одну из двух борозд, которая покажется наиболее близкой по звучанию и будем произносить либо твёрдо «ту ю», либо слишком мягко «тьу ю».

Если же мы знаем, что надо произносить этот звук средне, то мы как бы попытаемся проехать по гребню между двумя колеями и рано или поздно соскочим в одну из них:

И лишь после долгой практики и усилий над собой у нас сформируется новая колея для [t]:

Та же история и с произношением a в закрытом слоге, например в слове pad. Наши колеи говорят нам: друг, там чёткий звук [э]. А кто-то слышит звук [а], хотя на самом деле это звук [æ], который можно охарактеризовать как что-то среднее между нашими [а] и [э]. Чтобы прокатать новую колею для этого звука нужно ещё больше усилий, так как помимо этого [æ] в английском есть и совпадающие с нашими звуками [ʌ] и [e]:

Носовые дифтонги [ŋ] или зубные [ð] и [θ] приходятся на гладкую часть нашей просёлочной дороги, там опасности свалиться в колею нет, но есть другая проблема. Мы знаем, как правильно произносить звуки нашего языка, и знаем, как произносят эти правильные звуки люди, болеющие простудой или с проблемами дикции. Но наш мозг умеет распознавать в «у беŋя заожеŋ ŋос» мессадж и задуманные изначально звуки. Мы стесняемся произносить звуки, которые обычно издают маленькие дети или пьяные, и мы дотягиваем их до нормальных нашему уху звуков, хотя должны прокатать под них свои колеи:

Даже те, кто хорошо говорят на английском иной раз могут вместо [θ] произнести [с], например, в слове south — колея для [θ] набита слабее, чем для [с].

Но не только звук сам по себе и его мягкость набивают колеи. Во многих языках смыслоразделительной функцией обладает долгота звука. Например, в датском guld и gule отличаются только долготой звука [u], и у датчан накатано две колеи для [у]:

Вернее даже три, у них есть гортанный толчок, который тоже меняет смысл слова (например, в слове gul):

А для нас во всех трёх случаях одна колея — [у].

Именно по этой «карте колей» мы очень быстро распознаём речь иностранца на нашем родном языке или речь соотечественника на любом иностранном языке. Прокатать новые колеи очень сложно, особенно, когда в родном языке есть похожие звуки. Гораздо легче расслабиться на дне родной колеи в лужице после дождя с лягушками, чем изо дня в день кататься на своём Фокусе по гребню.